Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
13:30 

Когда боги смеются

Аллен-тян
Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
Название: Когда боги смеются
Фэндом: D.Gray-man
Автор: Blackmoor
Персонажи: Аллен, Лави, и прочие
Среди упоминаемых масок: Аллен, Лави, Юу, Миранда, Мари, Кроули, Лоу Фа, Линали, Бак Чан
Пейринг: Лави/Аллен
Жанр: философия, яой, очерк
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: ООС (избежать нельзя, ибо яой и есть ООС)
Саммари: Юный Историк и Джокер Бога. Оба на грани жизни и смерти, оба по-своему прокляты и избраны для чего-то. Столько общего… Кроме одного – предназначения. И есть еще одно, чего им нельзя преступать – запрет на любовь. Любую. Даже между обреченными… Но верно ведь, что боги смеются?
От автора: все пришло достаточно неожиданно. Ночью. Моя муза просыпается ночью))) Сюжет отыгранный, беспроигрышный, плюс еще Арэновский заказ на НЦу, не уточняющий пейринга. Тут место и НЦе найдется, и любовной лирике. Напоминает мою недопечатанную «Корицу» по специфике жанра, но до «диссертации» не дотягивает по наполнению.
Дисклеймер: Хошино Кацуро. «Я всего лишь затянулась»


@темы: Яой, Фанфик, Лавллен, D.Gray-man

URL
Комментарии
2011-02-04 в 13:30 

Аллен-тян
Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
Утро для Аллена пришло вместе с легким похмельем и ноющим телом. Было банально больно напрягать любые мышцы, где бы они не находились, не говоря уже о мышцах живота и ног. К ним похмельный Разрушитель Времени даже прикасаться боялся. Похоже, что встать ему сегодня не грозит ни в коем разе, если даже мысль об этом вызывает глухую боль. Но как же раскалывалась голова у несчастного подростка, мог бы понять разве что тот, кто попал в схожую ситуацию. Тихий всхлип. Аллен чуть приподнял голову, щурясь от солнечного света, заливающего комнату и раздражающего ставшие необычно чувствительными глаза. Комната явно была чужая, всюду лежали стопки книг всевозможного содержания, причем иногда в самых невероятных местах, например, две из них примостились подпорками для цветка. Ассоциативный ряд подсказал больному на голову Уолкеру, что он в комнате Лави. «Вопрос иной: почему?» - вздохнул мысленно подросток, и тут же услужливая паразитка-память подкинула образ обнаженного рыжего парня, нависающего над мальчиком, горячие губы, впившиеся в кожу, острую боль ниже пояса и сладостную истому, разлившуюся по телу. Значит, все-таки получилось у них. При одном только воспоминании тело мальчика начинало блаженно урчать, а в солнечном сплетении сворачивался большой пушистый клубок счастья и удовольствия. Еще через пару минут подросток повертел головой и озадаченно хмыкнул. Искомого рыжего объекта в пределах нечеткой спросонья видимости не оказалось.
Где-то неподалеку хлопнула дверь, и в комнату кто-то вошел. Тихий смех. Парень возмущенно фыркнул.
- Долго валяться будешь? Я уже и в душе побывать успел! – задорно прозвенел в голове блондина голос. Лави, вытирая влажные рыжие волосы, поставил на столик у кровати стакан прохладной воды, сверкнувшей в лучах яркого солнца.
- Выпей, легче станет.
Уолкер честно попытался встать, чтобы добраться до заветного стакана, но тут же со стоном рухнул обратно. Из серебристых глаз по щекам пробежали две слезинки. Обеспокоенный Лави откинул ткань, укрывавшую мальчика, и заметил несколько пятен крови на белой простыни. Часть из них уже давно высохла, но некоторые были явно свежими. Рыжий тихо выругался про себя на каком-то давно забытом языке и, осторожно перенеся мальчика на маленький диванчик в углу, свободный от книг, сменил постельное белье, а затем вернулся с теплой водой и мазью от ран.
- Извини меня. Я был слишком неосторожен… - вздохнул рыжик, аккуратно стирая кровь с ягодиц мальчика. Тот тихо рассмеялся.
- Да все нормально! Ой, - парнишка поморщился, когда палец Книжника, обмотанный ватой и смазанный мазью от ран, проник внутрь. Однако тут же стало легче. Видимо, мазь была с антисептиком. Когда кровь остановилась, Младший вытащил вату и перенес мальчика обратно на кровать.
- Дня три тебе вставать нельзя. А от остальных я тебя отмажу как-нибудь, - подмигнул парень и сорвался куда-то, чтобы минут через двадцать вернуться с подносом всякого съестного.
В итоге, Младший весь день провел рядом с Алленом, рассказывая ему разные веселые истории и читая по книгам о разных народах. Даже в такой ситуации Книжник не забывал работать, ибо Панда есть Панда, а спорить с ним травмоопасно. Большинство своих историй юный Ученик читал по памяти, лишь слегка прикрыв зеленый глаз пышными ресницами и откинувшись в кресле. Красивый бархатный голос струился по комнате и обласкал тело и душу. Аллен сидел на кровати и боялся шевельнуться, чтобы не сбить рассказчика, который с улыбкой и воодушевлением вещал о том, что было неизвестно подростку. На мгновение Уолкеру показалось, что перед ним сидит не парень на два года старше, а мужчина из далеких времен, лет сто или двести живший назад.
На пару минут забегала сердобольная Линали, поохала над улыбающимся Алленом, расспросила о здоровье, а затем долго болтала с так же мило и ласково улыбающимся мальчиком о каких-то пустяках вроде лебедей в пруду возле Главного Управления и великолепных видов с крыши в эту пору года. А Лави оставалось только скрипеть зубами и маскировать озлобленный оскал под веселую и добродушную улыбку. В этот момент он почему-то начал дико ревновать свое седовласое чудо к этой всем пригожей девушке. Да, она была очень красива, даже с обстриженными волосами, которые теперь стали аккуратным и симпатичным каре, длинноногая, довольно умная, обходительная, внимательная, заботливая… даже чересчур. Как рыжик ни пытался, он никак не мог найти в этой девушке хотя бы один значительный недостаток, который мог бы отпугнуть подростка от нее. Разве что старший брат, но всем известно, что Джокер Бога не побоится высказаться в адрес сумасбродного Смотрителя. А тот повоет, сотворит кучку Комуринов и… смирится. Тем более что Уолкер далеко не худший, по мнению Комуи, вариант. Куда хуже был бы он, Книжник, который, может быть, не сегодня-завтра исчезнет с горизонта и появится где-то с другим именем.
Да и Лави не мог просто выгнать девушку из комнаты. Она и Аллен казались продолжением одного и того же человека. Как бы органично не смотрелись рыжик и седовласый, Линали незримо становилась третьей. Иногда казалось, что они понимают друг друга с полуслова. Да что там с полуслова – мыслями обмениваются. Одинаковые мягкие полуулыбки, внимательный взгляд из-под ресниц… Иногда парню хотелось кричать от ревности и отчаяния. Но потом он понимал. У каждого есть свой, особенный человек, неважно, друг и он, враг, любимый, нелюбимый, вообще кто-то левый. Этот человек – как наш духовный брат, не важно, кто он, он всегда будет нас понимать и принимать такими, каким мы есть. Редкая удача встретить такого человека. Им всегда отведена особая роль в душе. И таким человеком для Разрушителя Времени стала Ли-младшая.
- Лави, мне на минутку показалось, что ты ревнуешь, - рассмеялся Джокер, когда за девушкой закрылась дверь. Книжник стряхнул с себя думы и посмотрел в серебристые глаза, теряясь в водовороте искр и утопая среди бесконечности, отраженной в милом взгляде.
- Да, есть немного, - виноватая улыбка появилась на тонких губах Младшего Книгочея. Аллен тихо рассмеялся и, поманив к себе рыжего, ласково обнял того за шею.
- А я все равно тебя люблю. Даже если наша любовь - лишь странная насмешка богов. Но ведь и боги смеются, верно? – тихо и вполне серьезно сказал Уолкер на ухо любимому. Тот покрепче обнял свое седовласое чудо.
- Тогда это самая удачная и желанная их забава, - ответил он.

Ночь Книжник провел в трудах, ибо старик уже порядком докучал с заданием, свалившимся ему на голову за два дня до маскарада. Как парень не отнекивался от него, Панда даже слушать не хотел. Все же спорить с этим невозможным дедом было все сложнее и сложнее. Буквы на свитках постепенно плыли перед усталым взором, но цепкая, феноменальная даже для Книгочея память все равно цепляла факты и даты, выстраивая их и позволяя подсознанию разбивать их на отдельные цепочки и вписывать в Истинную Историю. Аллен же сидел на кровати, облокотившись о спинку, и смотрел на работающего юношу, иногда щелкающему ручкой и тихо фыркающему над тем или иным документом. В этот момент Джокер любовался им, даже забывая дышать. По зеленой радужке скользили золотые искры отсвета свечи; в рыжих прядях мелькали сполохи, когда тот слегка дергал головой и откидывал падающую на глаза рыжую челку; по чуть приоткрытым кремовым губам читались строки, произносимые про себя, словно Историк говорил с древними фолиантами; тонкие пальцы быстро скользили по раскрытой странице, а внимательный глаз сосредоточенно щурился, словно пронзая страницы взглядом. Зеленая повязка болталась на шее, рукава закатаны до локтя, обнажая красиво очерченные руки, широкие ладони ласково и трепетно поглаживают хрупкие страницы. Он весь был похож на древнюю и вечную статую, бога знаний, Хранителя. Впрочем, одернул себя Аллен, он и так Хранитель. Он бережет Скрытую Историю.
Пламя свечи на столе танцевало причудливое танго с ветром, изгибаясь в разные стороны и подрагивая на столе, колдовскими бликами оно отражалось на зеркале, зачаровывая не хуже золотых искр в глазах Лави, и мальчику казалось, что он падает в какой-то странный водоворот, словно его затягивает вглубь. Не было ни верха, ни низа, ни сумрака, ни света, ни начала, ни конца. Только что-то темное и мутное. И явно живое. И мальчику это очень сильно не нравилось. От существа веяло опасностью и грозной силой, заставлявшей чувствовать себя маленьким и незначительным. Тьма вокруг завихрялась, скрывая укрытого ею плотным коконом, сквозь который нельзя было различить ни силуэт, ни размер, ни что бы то ни было еще. Однако юноша был уверен, что ему нельзя видеть то, что скрыто в этой дымке. Там только смерть. Для него. Его личная. И он даже знал, какой облик она примет, как ее будут звать. А вокруг Уолкера танцевали причудливый танец золотые огоньки, напоминавшие звезды. Стоило темноте подступить ближе к мальчику, как огоньки обволакивали парнишку плотным сияющим коконом, концентрируясь возле головы и сердца. Когда же тьма опасливо отступала, то и огни рассеивались вокруг отдельной цепочкой, образуя тьму внутри круга. И Аллен боялся, что тьма снаружи по каплям прольется внутрь и отрежет мальчика от спасительных огоньков. Почему-то мальчик был уверен, что ему не просто нельзя терять эти огоньки, тут вопрос не жизни и смерти, а даже сохранности души.
Лави внимательно наблюдал за мальчиком. Стоило ему отдалиться, как тот начинал болезненно стонать во сне и беспокойно дергаться, а когда он приближался, то Аллен снова засыпал спокойней, хоть и тревожно.

URL
2011-02-04 в 13:31 

Аллен-тян
Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
- Не бойся, я с тобой, мой мальчик, - шептал он ему, поглаживая Уолкера по серебристым волосам и осторожно обнимая за плечи.
Через полчаса таких метаний англичанин тихо всхлипнул и затих, засыпая уже нормальным, спокойным сном и больше не просыпаясь до самого утра.
Книжник полночи смотрел на мальчика, перебирая серебристые пряди, пока усталость окончательно не сморила парня, и он лег рядом со сребровласым подростком, нежно того обнимая и согревая своим теплом. А рассвет нового дня уже заглядывал сонным розовато-желто-оранжевым глазом в их уединенную обитель, играя искрамиина огненных прядях и согревая белую кожу с красным посчерком проклятия. Кто знает, каким для них двоих станет этот день, счастливым ли, печальным... Но если эта любовь - прихоть и шутка жестоких в своих развлечениях Богов, то пусть она им не надоедает как можно дольше. А этим двум душам будет подарено счастье, которое им так необходимо...

URL
2011-05-10 в 01:56 

Lavi-san
«Безмерно важнее не жизнь в свободе, а жизнь в правде»
изумительный фанф как ни крути.** 3 раз уже прочла. :five::song::love::love2:

2011-05-10 в 20:20 

Аллен-тян
Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
Lavi-san мой любимый))) и самый долгий по написанию. х)

URL
2011-06-03 в 01:02 

Lavi-san
«Безмерно важнее не жизнь в свободе, а жизнь в правде»
потраченое время на написание того стоило.++ шедевр

   

Тетрадь забытой реальности

главная