Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:16 

Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
Название: Исповедь.
Второе название: «Помнишь?»
Фендом: D.Gray-man
Автор: Blackmoor
E-mail: anna-blackmoor@yandex.ru (anegka@hotmail.com)
Персонажи: Аллен, Лави, частично Линк, Канда, кто-то за кадром.
Пейринг: Лави/Аллен
Саммари: Размышления о том, о сем, о любви и преданности в целом.
Рейтинг: PG, философию выше не пишут.
Предупреждения: ООС, АУ, POV.
От автора: Изначально рассказ планировался как очередная «история с картинками», но я увлеклась и написала короткий (по-моему) очерк, посвященный отношениям Аллена и Лави, а также невзаимности чувств, возникшей в процессе отношений. Посвящено очень дорогому для меня человеку, поэтому щедро разбавлено собственными наблюдениями и эмоциями.
Дисклаймер: Хошино Кацура.


Помнишь, как разбивался дождь о наши ладони? Как он умирал, превращаясь в запах корицы и лаванды и уносясь ввысь? Не помнишь? А я помню, словно это вчера было. Первые капли, превратившиеся в стремительный и хлесткий ливень, первые слезы, превратившиеся в капли дождя. А я все помню… Хотя, в отличие от тебя, частенько сетую на память. Но это слишком переборчивая дама, а я никогда не умел обращаться с девушками. Поэтому я запомнил дождь. Тот самый дождь, что забирался под рубашку холодными струйками, а липкая влажная ткань неприятно жгла льдом бледную кожу. Хотя тебе было не легче, но по тебе не было видно, что тебе больно, холодно, обидно… Ничего. Абсолютное спокойствие. Конечно, твоя знаменитая выдержка не даст тебе даже на мгновение показать чувства, хотя ты всегда излучаешь некий аромат дружелюбия. Он пахнет лавандой… Этим горьким и чувственным запахом порочной невинности. Мне глубоко плевать с крыши Черного Ордена, что о нас могут подумать, что мы вообще какие-то неправильные. Хочется чувствовать… тебя. Жить… тобой. Любить… только тебя. Каждый день быть… ради тебя. Хотя бы ты и не обращал на это внимания. Но представь, если пропадет внезапно нечто, что связывает тебя с этим миром… Что ты будешь делать? Я, наверное, сойду с ума. Правы они все были – ты наркотик. Живой и такой доступный, и в то же время священный в своей неприкосновенности. Тепло тела, кожи, пряностей… Знал бы ты, как мне этого не хватает. И того дикого, необузданного ливня, запутавшегося в твоих волосах искрами в свете молнии, внезапно мелькнувшей в высоте. Кровавыми рубинами отразился свет на твоих губах, усеянных мелкой россыпью крохотных капелек. И воспоминания, такие живые, что, кажется, это было только вчера…
В первый раз сойти с ума, когда и жарко, и холодно, когда ночь скрадывает время. Когда нас ворует бессонница друг для друга. Когда просто невозможно не быть рядом, но приходится лишь издали скользить взглядом и улыбаться. Что знают они? Что знаем мы? Фальш имен? Ложь истории? Искусственность улыбок?
А не все ли нам равно? Встретиться взглядом – и исчезнуть, раствориться в ответной улыбке… Верить… Жить… Любить… Словно слова из другой Вселенной. Действительно другой. Где есть место чувствам. Но мы проходим мимо, устремляя взгляды вперед, и внутри вместо красного цветка влюбленного пожара распускается холодая звезда отчаяния. Тусклая и невзрачная, но острая и колючая, словно острие рапиры. На губах остается тот самый привкус лаванды, что и всегда, но теперь от него нет тепла, нет этого ласкового, чувственного порока, словно в насмешку укутанного пеплом невинности. Придти в комнату, сесть на подоконник и долго смотреть в синее небо, нахально и невыносимо ярко сияющее высокой полной луной. Стараться не смотреть на пол, озаренный серебристым светом и не думать о том, что он, такой холодный, был когда-то и теплым от соприкосновения с кожей. Заставить себя не бросать невольный взгляд на маленький прикроватный столик, где остались нетронутыми розы. Да, они почти завяли, но на шипах еще остались едва заметные капельки. Увядшие розы… словно напоминание, насмешка, вызов, холодная усмешка на тонких губах. Я вздохну, облокотившись на холодную раму, и выгляну туда, где начинают распускаться тюльпаны. Красные с белой бахромой, такие красивые и невинные. А я больше люблю розы… оранжевые… с красной каймой на нежных лепестках. Огненные розы. Горделивые красавицы. Все чаще раздается в душе горький смех. Не зная боли, не зная слез, идти в неволе у шипов этих роз. Целовать холодные, мокрые от росы лепестки, задыхаться от ревности к цветам, от пьянящего аромата чайных роз, обнимать их, не замечая, как в руки и грудь впиваются острые шипы. Не зная боли, не зная слез. Что впереди? Города, города… Все они проплывут мимо, а я буду собирать в сердце лишь кусочки льда. А как все начиналось? С пожара, с огня. И чем заканчивается? Пеплом.
Терпеть не могу закономерности, от которых хочется плакать. Как назло ведь. И все будет так же, все будет не просто сложно, а до умопомрачения невыносимо. Сжатая в кулак рука в белой перчатке, гримаса отчаяния и боли, на секунду исказившая лицо, приподнявшаяся в оскале верхняя губа; напротив - равнодушный взгляд, расслабленно опущенные плечи, снисходительная и чуть усталая усмешка, словно говорящая «А что поделать? Это жизнь», обветренная кожа, все еще мягкая и теплая, но недосягаемо далекая. Хочется спросить: «За что?» Но вместо этого – лишь взаимное непонимание. Но моя злость сменяется апатией и почти мольбой, а твое равнодушие все так же не меняет окраски. Когда же ты успел стать ИМ? Холодным, равнодушным, чужим юношей с лицом того, кого я люблю? Когда ты успел предать того, кого так нежно целовал? Кого до краев, как бокал, наполнял белым вином пьянящей любви? А теперь я, сидя на подоконнике, целую холодный хрусталь, наполненным белым хмелем. Может быть, кристальная душа хрустального бокала так же желает мне счастья и поет о любви, как пело мое сердце, терзаемое болью. Может, этот красивый бокал задумывается, почему я с тоской смотрю сквозь его граненые края вдаль на лунный свет? Почему не сплю допоздна, почему всегда один? Что вижу там, за резьбой хрусталя, отраженье каких картин? Но одно бокал знает точно: утешает меня только он один. Я поэтому я нежно целую его, собирая влагу с его краев, но вместо теплого от дыхания хрусталя перед моим взором совсем иное. Кремово-розовые тонкие губы, такие же хмельные, как и белое вино, такие же будоражащие, как растворенный в напитке лунный свет. Но все меньше и меньше я стараюсь думать об этом, хотя это не приносит результата.
Если бы ты знал, как мне нужна твоя любовь, которая спасает от мрака внутри меня, отгораживает его от моей личности и не дает падать в сердцевину ее. Как крик души, как сердца зов, как солнца луч из облаков, мой мир спасет твоя любовь. И все тут. Веришь? Не знаю, знаешь ли ты об этом. Я вспоминаю тонкие, чуть шероховатые от страниц книг пальцы, прикасающиеся к жестковатым от ветра, но еще по-детски мягким волосам с тихой, теплой лаской. Кошачьи, нежные движения, тоскливый взгляд зеленого глаза за окно… Гибкий хищник, который может быть и диким леопардом, и большим рыжим котом-мурлыкой. Огонь свечи и пламя пожара. Алмаз, сияющий разными цветами и преломляющий белый в тысячи оттенков и полутонов. Где-то недалеко плачет скрипка вместе с роялем, сплетая ноты в дивный коктейль, от которого защемило сердце. Но вот к нему присоединяется еще одна скрипка, оттеняя грустное соло подруги нежностью едва слышной надежды. Размеренная, сладкая печаль клавиш ласкает слух, но вселяет грусть и жажду тепла. И все же сплетение этих двух струнных инструментов дарит какое-то успокоение, забвение, которому сложно противиться. Я глубоко и медленно вдыхаю запах клейких листьев тополя, сладковато-горьким ароматом пронизывающий свежий рассветный воздух. В таком воздухе все ароматы становятся острыми, болезненно сильными и яркими, и особенно хорошо я помню лаванду, объявшую комнату на рассвете, когда прохладный ветерок ворвался в комнату и коснулся кожи, развеивая по пространству такой знакомый и любимый запах. И вот у меня осталась эта жестокая, но такая манящая и чистая надежда. Ты где-то далеко, над книгами, смотришь в окно на зеленую траву, так похожую на твои прекрасные глаза. А может, ты смотришь в искристое синее небо, которое так ласково отвечает на твой взгляд…

А вообще жизнь не так плоха, не так ли? Улыбки до сих пор напоминают оскалы, но мы ведь можем улыбаться и искренне, и только друг другу. Редко. Но все же… Твой смех принадлежит всем, а улыбка, полная нежности и ласки, - только моя, самая ценная, самое главное сокровище, похожее на блики на воде. Но улыбаешься ты так только тогда, когда никого нет, словно не хочешь, чтобы кто-то ее перехватил. И я улыбаюсь в ответ, так, как не улыбаюсь никому. Все считают, что разницы нет, но мало кто умеет их считывать. Мои обычные – приветливые оскалы, а «твои» - искренние и любящие. Есть разница. Утверждать обратное - как отрицать существование оттенков у неба. Помнишь, как мы лежали на подоконнике и смотрели на небо? Ты ерошил дыханием мои волосы, а я уложил голову на твое плечо, упираясь спиной в твою грудь. И было тихо-тихо, словно все звуки замерли и рассыпались осколками. Помнишь, как потом пошел дождь, и мы целовались, прямо там, на этом узком каменном подоконнике? Может, ты и забыл, а я помню. Как сейчас помню. И зеленый глаз, смотревший так, словно единственный глоток воздуха содержался во мне, словно я был твоим смыслом. И меня затягивало в этот водоворот, вбирало без остатка. Стоит закрыть глаза, как я вспоминаю твой взгляд, чуть смугловатую, тронутую загаром кожу, светлую от природы, длинные ресницы, по-девичьи густые, озорную и ласковую улыбку кота, играющего с миром-мышкой. С судьбами других. Да, я помню, что ты Историк, и так далее, по полному перечню, но… Не могу. Не могу забыть, прогнать из себя. Каждая клеточка тела заражена тобой, это зависимость, которой невозможно противиться.

Да, я один из многих. Один из многих в твоем списке. Тихо, спокойно… Я привык к тому, что ты сумасшедший собственник, хотя меня это несколько возмущает. Already over? No. Это никогда не закончится. Ты как глоток воздуха, пьянящее вино. Сразу бьешь в голову, заставляя задыхаться, сдерживая внутри себя дикую жажду, подстегивающую тело требовать еще. Еще одну дозу наркотика. Этому сложно сопротивляться день ото дня. Чувствовать себя словно ненужной куклой, подчиняться твоим правилам, внутренне не соглашаясь с ними. Но я подчиняюсь. Лишь потому, что люблю тебя и уважаю. Странно… Иногда даже кажется, что я навязываюсь. Впрочем, ты никогда не был обделен вниманием. Тебе не приходилось выпрашивать хотя бы мгновение, чтобы находиться рядом, впитывать хотя бы присутствие любимого каждой клеточкой… Что уж о поцелуе говорить… Это уже стало почти мечтой. Когда в нашу последнюю встречу ты поцеловал меня, захотелось закричать в духе Фауста: «Мгновение, о как прекрасно ты! Повремени!» Но поцелуй прошел. На губах остался горький привкус лаванды. Взгляд зеленого глаза, мимолетная улыбка… В который раз понимаю, что был всего лишь одним из многих. Это ранит… Хочется просто быть рядом, но раненое сердце кричит и плачет, не желая признавать, что я тебе не нужен. Наверное, я тоже жуткий собственник. Но дело не в этом. Я еще ребенок, который хочет любить и который влюбился. В парня. В лучшего друга. В ветер.
Нет, я, конечно, переживу. Будет несложно понять. А вот простить… сложнее. И совсем уж невозможно разлюбить. Я с каждой встречей продолжаю влюбляться, как в первый раз. И лишь поэтому не могу тебя забыть. I just can’t live without you.

Хватит. Это жестоко. Но стоит тебе исчезнуть, как я начинаю волноваться, не нахожу себе места, готов в любую секунду сорваться и отправиться искать тебя хоть на край света. Волновался бы ты так ради меня? Может быть. Хотя… Нет. Не так бы. Ты мне рад, но твоя радость часто холодна. Не так, как встречаешь любимого человека. Может показаться, что я всего лишь избалованный требовательный ребенок, но… Я всего лишь идеалист-романтик. Который влюблен в рыжего кролика.

Я помню все: и мою попытку тебя совратить, и посиделки на подоконнике, и нашу партию в покер… Кстати, ты должен мне желание… Точнее, я должен его исполнить. Наверное, ты бы попросил меня не писать ничего. Но… я не могу стереть память.
Я помню, как ты лежал на диване с выражением убитости на лице и тихо сетовал на весь мир, картинно поднимая руку к потолку. Как пытался согнать меня с любимого подоконника. Как приревновал… Я тогда чуть не удавился, когда ты начал мстить мне тем же. Казалось, сердце разорвется… До сих пор больно вспоминать. Впрочем, я до безумия ревнивый. Один раз едва сдержался, чтобы не прибить твою новую пассию чем-нибудь достаточно тяжелым. Чудом кто-то удержал. Не факт, что не Линк. У него хватит сил, даже если он меня просто свяжет своими заклинаниями. Потом отпаивал после нервного срыва… Ты наркотик. Мой, личный. И мне больно видеть кого-то рядом. Хотя после этого я перестал верить в твою верность. Хоть в этом моя наивность ушла. А я все равно продолжаю любить тебя, хотя ты стал отдаляться. Я не обольщаюсь: однажды ты исчезнешь. И вместе с тобой исчезнет мой смысл, моя жизнь, мое сердце, моя душа. Взлететь в небо… разрисованное надеждой… Где никогда не умирают бабочки. Ты нарисуешь для меня его?.. Пусть хоть оно останется. А ты будешь где-то, я не стану держать, да это и бесполезно. Отпущу. Лишь потому, что желаю тебе счастья. Потому что люблю. Понимаешь? Ты важнее.

Наверное, я мазохист, раз жду тебя каждый день, жадно ожидая, когда раздадутся в тишине шаги, и ты войдешь в комнату с привычно приветливой улыбкой, упадешь на диван или устроишься на подоконнике, а то и просто сядешь посреди комнаты на пушистый мягкий ковер. Я начну тебя расспрашивать о чем-либо, вслушиваясь в любимый голос. Ты будешь ехидничать, язвить, отшучиваться… Я сяду рядом, буду смеяться и украдкой смотреть на тебя, тихо проклиная себя за любовь к тому, кто никогда не будет рядом. Потом… ты либо засыпаешь, либо уходишь, либо мимолетно целуешь и снова засыпаешь или уходишь. Никогда более. Больно… Сердцу сразу защемляет сознание ненужности. Или твоя любимая игра – довести меня до предела, когда я уже на все готов, когда хотя бы мгновение без твоего тепла становится маленькой смертью, и просто отстраниться, виновато зевнув. От такого хочется просто лезть на стену и выть от безысходности и отчаяния, истерить, но я лишь улыбаюсь и отпускаю тебя. Мои слезы останутся при мне. хотя все тело завывает, требуя большего, чем просто поцелуи и объятия. Но я не выражаю свой протест. Зачем? Бесполезно, да и я не хочу, чтобы ты злился и раздражался по пустякам или чувствовал себя виноватым. Первый вариант наиболее вероятен, но кто знает.
«So I’m just a one night stand… You really are cruel.»
Жестокою Но я привык считаться с болью. Привык к этой игре, и если раньше хотел возразить, то теперь мне хватает выдержки не отстраняться и терпеть. Я не хуже тебя научился скрывать свои чувства. Ломать себя. Мне больно. Страшно. Одиноко. Холодно… Но зачем жаловаться и отравлять редкие минуты встреч? Ты рядом. Это важно, а не мое настроение и детские страхи. Веришь? Хотя ты Историк, ты только фактам веришь. Но где я их возьму? Нигде. Хотя люблю тебя. Единственное доказательство – лишь то, что я никогда не принуждаю тебя. Во всяком случае, всегда этого избегаю. Не хочешь – не надо себя заставлять. Я переживу.

А знаешь, я до сих пор помню те единственные цветы, которые ты мне подарил. Кремовые розы. Ты тогда сорвался и убежал в ливень. Вернулся весь мокрый, как котенок, но со счастливым горящим взглядом. А в твоих израненных кровоточащих руках был букет великолепных огромных кремовых роз, блестевших бриллиантами дождя в свете свечи. Я тогда страшно растерялся. Мне ведь никто не дарил до этого цветы и никогда не бежал за нами на клумбу перед Орденом, не рвал голыми руками под холодным приливным дождем ночью. Наверное, не до конца умер романтик в Ученике Историка…

Счастливая память… И я вновь листаю страницы памяти, перебирая воспоминания. Когда-нибудь они перестанут ранить влюбленную душу мальчишки… Пока что они лишь мое слабое утешение и надежда… Я ведь до сих пор тебя люблю.



@темы: D.Gray-man, Лавллен, Очерки, Яой

URL
Комментарии
2010-05-24 в 18:41 

Великолепно....!!!!

Написано просто потрясающе))) Чувства, мысли, эмоции, воспоминания,.... Спасибо большое)))

:hlop::hlop::hlop:

:heart:

2010-06-03 в 00:27 

Аллен-тян
Поиграем немного в прятки в лабиринте кривых зеркал?
Вам спасибо за отзывы) Они побуждают писать дальше))

URL
   

Тетрадь забытой реальности

главная